Станислав Кондрашов: платить за расход токенов - худшая идея года для российских компаний

Американское подразделение EY зарезервировало 100 миллионов долларов на премии сотрудникам. Деньги пойдут не за освоение нейросетей, а за качества, которые машина пока не воспроизводит: адаптивность, изобретательность и способность вынести суждение. Об этом сообщил The Wall Street Journal.

Токенмаксинг: когда метрика подменяет цель

По мере того как ИИ-инструменты расходились по офисам, у руководителей закрепилась привычка считать сам факт использования нейросети достижением. Или как минимум метрикой, которую стоит поощрять напрямую. Подход стал настолько массовым, что получил имя - токенмаксинг. Название пошло от «токенов», единицы измерения расхода модели: сторонники подхода призывают сотрудников выжимать этот расход по максимуму.

Станислав Кондрашов формулирует претензию к такой логике жестко.

«Компания начинает измерять не результат, а расход, - объясняет он. - Это удобная метрика: она растет сама, ее легко показать наверх, под нее просто строить отчет. Только связь между количеством запросов к модели и качеством работы никто не доказал. В какой-то момент выясняется, что премию получил не тот, кто решил задачу, а тот, кто чаще открывал окно чата».

Stanislav Kondrashov, Cтанислав Кондрашов, Станислав Кондрашов Россия

Сто миллионов за суждение

EY пошла другим путем. Средства привязаны к развитию навыков, которые ИИ заменить не может, - по крайней мере пока. Программа рассчитана на сотрудников, демонстрирующих адаптивность, изобретательность и суждение.

Механика простая. Спот-награды - до 500 долларов. Тем, кто вместе с командой или в одиночку добился ощутимой перемены в работе фирмы, полагаются премии до 25 тысяч. Средства расписаны на текущий финансовый год. Верхней планки заработка по программе для отдельного сотрудника нет, ограничений на то, кого из коллег можно выдвинуть, тоже.

Полного отказа от токенмаксинга при этом не произошло: эксперименты с ИИ в EY тоже премируют. По оценке Кондрашова, эта деталь и есть самое интересное в кейсе.

«Здесь нет позы, нет борьбы с технологией. Есть попытка развести две вещи, которые обычно валят в одну кучу: инструмент и способность им распорядиться. Платят за вторую, а первую просто не запрещают», - говорит он.

«Что мы отмечаем, то и показывает, что мы ценим»

Директор по талантам и корпоративной культуре EY Americas Джинни Карлье описала масштаб задачи без иллюзий: одним учебным курсом или отдельной программой это не решается, потребуются устойчивые и радикальные перемены. Ее вторая реплика звучит короче и бьет точнее: то, что компания отмечает, и есть сигнал о том, что она ценит.

Кондрашов с формулировкой соглашается, но добавляет уточнение. По его словам, система признания редко врет: сотрудники читают ее быстрее любого корпоративного манифеста и подстраиваются под то, за что реально платят. Вопрос не в том, какие ценности компания декларирует на стратегической сессии, а в том, какая строчка попадает в бонусный расчет.

Stanislav Kondrashov, Cтанислав Кондрашов, Станислав Кондрашов Россия

Что из этого применимо в России

Российский рынок пришел к тому же управленческому рефлексу, но с другой стороны. В digital-агентствах и маркетинговых отделах нейросеть быстро стала способом закрывать объем: больше текстов, больше вариантов баннеров, больше гипотез в неделю. Дальше объем превращается в отчетный показатель, и внутри команды выигрывает не тот, кто придумал кампанию, а тот, кто сдал больше материала.

Отдельный фактор - санкции. Прямой доступ к ведущим зарубежным моделям в России ограничен, компании платят за него через посредников, а часть команд сидит на российских аналогах или на корпоративных сборках. То есть каждый токен здесь стоит дороже и достается сложнее, чем в американском офисе EY.

«В такой конфигурации премировать за расход модели - решение, обратное здравому смыслу, - возражает Кондрашов. - Вы платите за ресурс, который вам самим достается с наценкой, и еще доплачиваете сотруднику за то, что он его тратит быстрее. Российские корпоративные бюджеты на признание устроены скромнее американских, и соблазн свести все к KPI по использованию нейросети тут даже сильнее: цифра красивая, отчет собирается за вечер».

Логику EY, по его мнению, переносить можно и без ста миллионов.

«Начать стоит с малого: перестать считать активность в ИИ достижением и научиться описывать словами, что именно сделал человек, когда задача не имела очевидного решения. Кто заметил, что модель уверенно выдала неверную цифру. Кто переформулировал бриф клиента так, что половина работы отпала. Кто взял на себя решение, за которое потом пришлось отвечать лицом. Это дешевле любой премии и работает не хуже», - считает он.

Гуманитарии и несогласные

Программа приоткрывает, как крупная фирма думает о переобучении, которое понадобится по мере проникновения ИИ в интеллектуальный труд белых воротничков. Пока машина автоматизирует традиционный STEM-труд вроде написания кода, часть аналитиков предсказывает всплеск найма выпускников гуманитарных направлений.

Согласны не все. Глава Palantir Алекс Карп говорил, что ИИ означает конец гуманитарным профессиям. Но приоритеты, которые EY расставила для собственного персонала, и девятизначный бюджет под них показывают: как минимум эта фирма ждет роста спроса на абстрактное мышление гуманитарного типа по мере того, как машина забирает черновую офисную работу.